Несмотря на большое количество лирических пейзажей, Саврасов никогда не замыкался в рамках интимной лирики. Его влечет к себе и более широкий, безбрежный мир, размашистое дыхание которого ощущается и в изображениях Печорского монастыря, и в вариантах «Лосиного острова», и в "Проселке", и особенно в «Грачах». Этим свежим, волнующим дыханием проникнут и весь цикл Волжских пейзажей, созданный в результате поездок по великой русской реке и нижнему Поволжью. В работах, связанных с этим путешествием, сказывается увлечение водной и воздушной стихией, мощными перспективами великой реки. В то же время в них чувствуется живой интерес художника к жизни людей, протекающей по ее берегам. Некоторым работ этой серии свойственна и социальная направленность, приобретающая здесь совершенно конкретный характер. Так, Саврасов - почти одновременно с Репиным и независимо от него - был потрясен условиями труда бурлаков, которым посвятил пейзаж «Вид Волги под Юрьевцем» (1871). Вереницу бурлаков, тянущих баржу в этом пейзаже, как предполагают исследователи, набросал Перов (эскиз этой картины имеется в Государственной Третьяковской Галерее). Из воспоминаний художника Константина Алексеевича Коровина, ученика Саврасова: "Большого роста, с сильной и мощной фигурой, этот величайший артист с умным и добрым лицом производил впечатление отеческой искренности и доброты. Он, как многие русские, любил своих учеников всем сердцем и душой - его мастерская была свободнейшим учреждением всей Школы, он был контрастом строгих классов, фигурного и натурного, преподавателей которых сильно побаивались... Саврасов, этот был отдельно. Часто я его видел в канцелярии, где собирались все преподаватели. Сидит Алексей Кондратьевич, такой большой, похож на доброго доктора - такие бывают. Сидит, сложив как-то робко, неуклюже свои огромные руки, и молчит, а если и скажет что-то - все как-то не про то - про фиалки, которые уже распустились, про то, что вот уже голуби из Москвы в Сокольники летают..."